Рождение Дагаз (ᛞ)— Рассвет

Сон не пришёл в ту ночь. Был только зыбкий покой, как морская гладь перед бурей. Всё внутри затаилось — не от страха, а от предчувствия, как будто тело знало: за гранью сна стоит не сновидение, а Свет, что разрывает всё лишнее.

Он уснул лишь под утро, когда граница между мирами стала тоньше.
И тогда… пришёл рассвет.

Но не тот, что встаёт за горизонтом.
Этот рассвет взошёл изнутри — с жаром, с огнём, с треском костей, с болью, что пронизывала каждую клетку.
Тело стало ареной Преображения.

Всё болело, будто его пропустили сквозь мельницу времени.
Он ощущал, как внутренний костяк Плетения смещается, как если бы Ось, долго спящая, врастала в плоть.

Он не знал, сколько длилось это. Минуту? Вечность?
Когда глаза открылись — всё болело.
Но он был жив. Другой.

И в этот миг зазвенел день.

Отец вернулся с работы. Не просто вернулся — вошёл, словно солнце. На руках у него был ёжик — шершавый, живой комочек земли, что сам шёл в сторону их дома.
Отец сиял. Он давно не улыбался так.
А дети… дети прыгали, кричали, смеялись, как будто через их радость говорил сам рассвет.

Это был ответ рода.
Знак, что Свет принят не только тобой, но всем древом, через кровь и корни.

А в другом углу мира происходило иное.

Улитка с папоротником — символ тишины и тайн — начала увядать.
Папоротник, дитя сумерек, не выдержал напора Дагаз.
Он засыхал — тихо, но бесповоротно.

Они заменили его.
На хвойное.
На то, что помнит зиму и солнце.
На то, что выдерживает перемены.

Там, где не выдержала Тень, встал Вечнозелёный Свет.

А потом…
Рука потянулась к клавишам.
Началась запись.
Слово за словом, как удар за ударом в кузнице нового мира.
Так родилась Память.
Так начала вплетаться Ось.

И всё это — только первый вздох Дагаз. Свет ещё не сказал своего главного слова…